| 27 июня в Вене скончался Андреас Окопенко |
 |
 |
 |
| Saturday, 24 July 2010 16:40 | |||
|
27 июня в Вене скончался Андреас Окопенко. Факт смерти 81-летнего австрийского писателя не стал в Украине топ-новостью. Собственно он не стал новостью даже в литературных кругах. Хотя этот известный немецкоязычный литератор был украинского происхождения, о чем не раз лично вспоминал. Однако в Украине его почти не знали. Знакомьтесь: герр Окопенко Между тем - лауреат самых известных литературных премий, в том числе имени Георга Тракля и Большой государственной премии Австрии в области литературы. Автор трех романов, трех книг повестей и рассказов, двенадцати поэтических сборников, около двух десятков театральных постановок и радиопьес, телефильмов, литературоведческих изысканий т.д. Словом, человек многогранный и талантливый. Начинал он, кстати, как химик. После войны получил высшее химическое образование в Венском университете, работал инженером на бумажной фабрике. Начал публиковаться с 1949 года. Издавал литературный журнал, где печатал произведения представителей австрийского авангарда. От 1968 г. полностью посвятил себя изящной словесности. Окопенко - сторонник так называемой "конкретной поэзии"; в прозе его пионерской работой является "роман-лексикон" "Lexikon - einer sentimentalen Reise zum Exporteurtreffen in Druden", изданный в 1970 году, т.е. почти за полтора десятилетия до "Хазарского словаря" Павича. Этот роман считают первым образцом гипертекста в художественной литературе. Такую же форму имеет и его роман "Метеориты" (1976). Несмотря экспериментальную эксцентричность его произведений, им присущи и некоторые черты реализма, в первую очередь благодаря любви автора к "миру вещей" и блестящем умению эти вещи описывать. В стихах он также не всегда соблюдается модернистской поэтики, сохраняя и традиционные поэтические формы (рифму т.п.). Его считают основателем постмодернистской литературы "гипертекста" На просторах СНГ имя Андреаса Окопенка стало известно после опубликования в 2002 году в Санкт-Петербурге его романа "Киндернаци. Это дневник-исповедь мальчика о нацистской Австрию. Писатель показывает, как зарождалась и пускала корни тоталитарная сознание в обычных семьях, как воспитывались и формировались "наци" среди быта и войны в России книга вызвала неоднозначную реакцию ... Кто увидел в ней параллели с российским тоталитаризмом. Среди сердитых откликов на произведение Окопенка читаем и такие пассажи (Л. Зорин): "Окопенка называют предвестником постмодернистской литературы" гипер-текст "... Возможно, я ничего не понимаю в литературе, но если новая литература - это обрывки фраз, прочитанных задом вперед, мешанина из ФАУ-3, больниц, бомбардировок, медсестер, супа, овсяной каши, болот, первых влюбленностей и остальных, разрисованного антинацистскими и антитоталитарной пафосом, если эти попытки превратить художественное произведение (я еще раз повторю этот термин: "художественное произведение" ) в суд, писателя - в обвинителя, героев - в преступников, детей - в мудрых философов, общающихся такими словами, которые нормальный ребенок, особенно в условиях войны и отсутствия школу знать вообще не может, - если все это - новая литература, то я отрицаю новую литературу как таковую. Это пропаганда, а не литература. Да, и искусство должно быть пропагандистским, - с этим никто не спорит, но когда искусство превращается не в цель и не в средство пропаганды, а в голую пропаганду, в которой "не важно, как сказать, важно - сказать (или даже" наговорить как можно больше "), то оно неизбежно перестает быть искусством". Карпатская Украина: неизвестный штрих Между тем, в дискуссионных пристрастиях никому в голову не пришло Андреас Окопенко по происхождению ... Украинская. (Да и по фамилии тоже!) Свет на эту сенсационную для нас новость пролил закарпатский журнал "Карпатский мир", который опубликовал воспоминания писателя о ... Карпатскую Украину. Повествование в "Киндернаци" ведется в обратном порядке: начинается с апреля 1945, а заканчивается апрелем 1939-го Из романа известно лишь, что семья главного героя - беженцы. И вот в 1989 г., через пять лет после выхода романа в Австрии, Андреас Окопенко публикует в известном венском журнале "Die presse" воспоминание-эссе "Идиллия и печаль детства", в котором рассказывает, что было перед апрелем 1939 года. А перед этим, оказывается, была Карпатская Украина. Отец писателя - Андрей Окопенко (1874-1965) был деятелем Украинской Народной Республики. Дипломат, военный, врач-психиатр. (Некоторое время ассистировал выдающимся физиолога Бехтерева и Павлову. После поражения украинской революции эмигрировал в Чехословакию. Женился на Вильма Соботик. 1930 года в Кошице (Словакия) у них родился сын Андрей, которому суждено стать известным австрийским писателем. С приближением Второй мировой войны и ростом украинского национального сознания в Закарпатье семья решила переехать в недалекого Ужгорода. Собственно, с этого эпизода 1938 года и начинаются воспоминания Андреаса Окопенка. Перед нами пробегают напряженные и драматические картины Карпатской Украины, увиденные глазами восьмилетнего мальчика. Семья Окопенкив даже приобрела в Ужгороде дом, не подозревая, что через несколько недель город будет отдано Венгрии. И начинаются нелегкие будни вечных беженцев. Из Ужгорода семья переезжает в Хуст. Оттуда в Тячева и наконец к Тересвы, где правительство Карпатской Украины назначил Андрея Окопенка участковым врачом. Андреас пишет, что в Ужгороде наконец выучил украинский язык и посещал четвертый класс народной школы при Ужгородской учительской семинарии, где директорствовал Августин Волошин. Кстати, под влиянием баллад Шевченко тогда же и начал первые литературные опыты. Писатель вспоминает, что в Тересва "папа сделал из меня убежденного маленького сечевика. Он прямо отрывал меня от радиотехнической лектуры и мы направлялись в церковь, где правилась торжественная Божья вечерняя, что завершалась величественным хоралам "Еще не умерла Украина". А вот как описывает Андреас Окопенко поражение Карпатской Украины, которая совпала с его днем рождения: "Мне вспоминается, как утром 15 марта я пришел к булочника Райса просить хоть какого продукта. Папа сообщил, что венгры наступают в походном порядке. Мы целый день следили за событиями, сидя у радиоприемника. Надеялись услышать весть о том, что немцы защитят страну. Но никаких подобных сообщений не прозвучало. Ночью перед калиткой протяжно засигналила автомобиль. Волошин, который в ней сидел, расспрашивал отца, который вышел к воротам, как проехать на Мараморош-Сигет (Румыния). Папа, бледный, как стена, зашел в спальню и сказал: "Виличка, Волошин убежал. Мы - нищие. Мы сейчас же упаковали самое необходимое в три чемодана. Мама бросила в печь целый ворох самых дорогих для нее вещей, чтобы они не достались грабителям. Она размахивала киркой и уже готова была сокрушить новенькие мебель, но папа сумел ее удержать. Этой ночью она выпили больше, чем поллитра шистьдесятиградуснои водки и оставалась трезвой. А рано утром из пепла в печи выглянул один-единственный осколок, хранивший какую-то форму - маленький череп "пьяный чертик, сердцевина рождественской фигурки. На рассвете отец разведал все возможные варианты для побега. Но последний поезд уже от "ехал ..." К счастью, за сельского врача вступились местные венгры, поэтому в отличие от многих других украинских патриотов его не репрессировали. А через месяц семья Окопенкив таки уехала из оккупированного Закарпатья к родственникам в Вену. Там генерал Андрей Окопенко возглавил комитет по оказанию помощи украинским военнопленным, в том числе и закарпатским сечевикам. На пороге вечности Жаль, что о своем талантливом земляке мы узнали только недавно. При жизни Андреаса Окопенка его книги на украинском языке так и не вышли. Хотя по утверждению "Нового справочника современной немецкой литературы" (Вена-Берлин) древний казацкий род Окопенкив "имеет прямое отношение к корифея украинской литературы Григория Квитки-основ" Основьяненко. Украинский язык поэзии Окопенка переводили Анатолий Мойсеенко и Олег Жупанский. Они печатались в сборнике "Двадцать австрийских поэтов XX столетия" (Киев: Юниверс, 1998), в альманахе "Зерна" (2000, ч. 6 / 7), газете "Литературная Украина" (14 декабря 2000), журнале "Кур" Евро Кривбасса "(2002, № 152), а также в авторских поэтических сборниках Анатолия Мойсиенко" Новые стихи "(Париж; Львов; Цвикау: Зерна, 2000)," Избранное "(Киев: Феникс, 2006) и" С черниговских садов. Новые сонеты и верлибры "(2009, раздел" ветви из венского сада ". Интересно, что сам Андреас Окопенко не очень говорил про свое украинское происхождение. Когда корреспондент украинской информационного агентства Дмитрий Славов начал его в Вене об этом расспрашивать, он стал избегать прямых ответов. Так, подтвердил он, отец был украинском и разговаривал на украинском, русском и немецком, однако в семье говорили по-немецки. Писатель даже по-украински процитировал корреспонденту слова отца: "Слава Украине! .. Но не украинского ", намекая на наши междоусобицы и распри. На вопрос, была его мать по национальности австрийкой, Окопенко возразил, назвав ее лишь Виденко. "В моей новой книге, - сказал он, - что готовится к печати, выбранных эссе, среди которых есть автобиографические сведения о моем отце и мое детство во время Карпатской Украины. Книга уже набрана на компьютере, осталось найти издательство, которое бы ее напечатало. Дешевые пластиковые окна Понятно, что Андреас Окопенко всегда осознавал себя австрийцем, ведь с малых лет жил в Вене. А, возможно, ответ кроется в родословной матери Вильмы Соботик, которую он представляет Виденко. (Странное "национальность". Интересно, что родился писатель в Восточной Словакии С какой стати Виденко оказалась в такой глуши?) Может, свет на этот вопрос проливает сайт "Дома еврейской книги", где среди классиков вроде Бабеля, Бродского и Пастернака упоминается почему и Андреас Окопенко. Однако Бунина или Шолохова в этом списке нет. Может, мать-Виденко была еврейского происхождения? И почему писатель об этом все время молчал? Возможно, здесь кроется причина большой детской драмы Андреаса (Андрея?) Окопенка. Раздвоение его сознания: гитлерюгенд - и еврейское происхождение одновременно. А отсюда и ненависть к фашизму и тоталитаризму, который вопрос крови сделал его затаенным болью и ужасом на всю жизнь, что и стало чуть ли не главным мотивом творчества писателя. В любом случае, Окопенко - это тоже достанется, дитя украинской политической эмиграции двадцатых годов. Если ему есть место в "Доме еврейской книги", то почему бы не быть ему и в "Доме книги украинской"? Но для того, чтобы начать изучать писателя, надо по крайней мере сделать элементарное - выдать его на украинском языке. Языке, которым он, кстати, овладел еще в восьмилетнем возрасте в Карпатской Украине.
|